Органическая и механическая солидарность Э.Дюркгейма - Мои статьи - Каталог статей - Antony Zakutin

Покажи всем!

...

Совет мудреца:

Поиск

Кнопка на меня

  • Для создания кнопки-ссылки на мою страницу добавьте вот этот скрипт по

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Статьи » Мои статьи

Органическая и механическая солидарность Э.Дюркгейма

Проблема социальной солидарности занимала центральное место не только в научном творчестве Эмиля Дюркгейма (1856-1918), как и всей французской социологической школы. О ней писали А.Сен-Симон, Ш.Фурье, О.Конт. Для социологии нет более гуманной задачи, считали ее представители, чем понять, что побуждает людей жить сообща, почему для них стабильный социальный порядок выступает наивысшей ценностью, какие законы управляют межличностными отношениями. Но не только понять, а предложить правительству конкретные рекомендации по устройству современной жизни. Не борьба классов, а совместное существование всесторонне развитых личностей (не замкнутых в классовые, профессиональные или кастовые интересы), "солидарное бытие" является у Дюркгейма высшей целью.

 

В соответствии с таким гуманистическим замыслом он строит всю программу своей деятельности, которую можно подразделить на четыре части: 1) построение "правильной" методологии должно вооружить социолога надежным инструментом познания; 2) анализ исторической эволюции разделения труда призван показать "правильный" путь движения человечества от механической (примитивно-принудительной) к органической (сознательно-добровольной) солидарности; 3) конкретное (статистическое) исследование сущности самоубийства ставит своей целью выявить аномальные состояния, отклонения от "правильного" пути (т. е. солидарности) и предупредить человечество о возможных последствиях разрушения общественного порядка; 4) учение о религии и воспитании вооружает нас "правильной" технологией преодоления кризисных состояний и укрепления солидарности.

 

Социальная солидарность - главная сила, цементирующая и сплачивающая общество, создающая общественное целое. Она возникает как логическое следствие общественного разделения труда, т.е. специализации и распределения людей по профессиям. Индивиды, связанные трудовыми функциями в единую систему общественных отношений, становятся уже не просто носителями профессиональных ролей, но и социально зрелыми личностями. Солидарность покоится наколлективномсознании - совокупности общих верований и чувств, которые разделяют члены одной группы или общества. Коллективное сознание отражает характер народа, его идеалы и традиции.

 

Коллективное сознание. Изучая эволюцию человеческого общества, Э. Дюркгейм столкнулся с особым феноменом, который он назвал коллективным, или общим сознанием. Французский социолог подразумевал под ним <совокупность верований и чувств, общих, в среднем, членам одного и того же общества>, которая и образует определенную систему, имеющую свою собственную жизнь>[140]. Собственная жизнь, определенная система указывают здесь на онтологический статус коллективного сознания. Оно имеет особую, <отдельную реальность>. Иначе говоря, существует объективно, независимо от нашей воли и сознания, хотя такую реальность нельзя ни сфотографировать, ни измерить каким-либо физическим прибором.

 

Коллективное сознание есть <нечто совсем иное, чем частные сознания, хотя оно осуществляется только в индивидах. Оно - психический тип общества, тип, имеющий свой способ развития, свои свойства, свои условия существования>, - поясняет сказанное Дюркгейм[141]. А раз так, то для обозначения особой реальности нужен специальный термин.

 

Коллективное сознание обладает реальной силой, воздействующей на поведение отдельных людей. Это и понятно, так как группа и коллектив действуют и чувствуют совершенно иначе, учил Дюркгейм, чем сделали бы это отдельные, разрозненные индивиды. Все мы устроены так, утверждает Дюркгейм, что во всякое время - в лихолетье или дни торжества - любим общество тех, кто думает и чувствует, как мы. Граждане предпочитают общество своих соотечественников, скорее нежели иноземцев, особенно оказавшись на чужбине. Индивиды притягиваются друг к другу благодаря общим верованиям и сходным чувствам. Последние и составляют условия существования коллектива, важнейшую предпосылку их духовного бытия.

 

Коллективное создание представляет для общества особую и предпочтительную ценность. Если общие верования, дорогие каждому идеалы и традиции оказываются под угрозой, то все сообща берутся за их охрану. Общие ценности и чувства могут разрушаться в результате нашествия врагов или преступлений самих соотечественников. Оскорбление общих верований как тягчайшее преступление карается особенно сильно. Так коллектив защищает себя от посягательств агрессивной личности, не считающейся с законами и обычаями, обретая в этой борьбе еще большее единство.

 

Чем больше коллективное сознание как своеобразный голос общественной совести регламентирует социальную жизнь общества, тем теснее и крепче связь индивида с группой.

 

Ткань социальных отношений уплотняется благодаря коллективному сознанию, т. е. наличию общих интересов и убеждений, верований и стремлений. Разделение труда и специализация индивидов на выполнении какой-то конкретной функции вносят разнообразие в общество. Но чем больше в нем разнообразие, тем сильнее в людях стремление к единству и обмену деятельностью. Символом же обмена, его юридической формой выступает у Дюркгейма договор. Обмен предполагает взятие на себя взаимных обязательств. Из этого проистекают сотрудничество и кооперация. <Кооперировать, действительно, значит разделить между собой общее занятие. Если это последнее разделено на занятия качественно подобные, хотя и связанные друг с другом, то мы имеем разделение труда первой степени или простое. Если они разной природы, то мы имеем сложное разделение труда или собственно кооперацию>[142].

 

Развитая форма кооперации выражается договором. Договоры между покупателем и продавцом, предпринимателем и рабочими, ссужающими и занимающими, доверителем и поверенным представляют собой известную форму взаимодействия, кооперации. Их отношения регламентируются правом или законом, на которых основаны социальные институты общества. Можно сказать, что подобные отношения уже как-то организованы. Хотя это еще не трудовые организации в строгом смысле.

 

В строгом смысле кооперации и трудовые организации не являются клеточками либо зеркалом коллективной жизни, коллективного сознания. Отношения между предпринимателем и рабочими слишком специальные, чтобы стать предметом общих чувств или представлений. Не всегда гражданам приходится выступать в роли кредитора, опекуна, предпринимателя и т. д. Здесь речь идет о специальных группах, взаимоотношения в которых регулируются техническими правилами, имя которым администрирование. Нарушение правил здесь не вызывает всеобщего негодования или осуждения, не грозит целостности общества. Мало кто убивается по поводу разорения того или иного предпринимателя, кроме близких ему людей.

 

Малые части общества, организованные внутри себя, также стремятся к целостности и солидарности, как и общество в целом. У них тоже развивается коллективное, а точнее, групповое сознание. Соотношение между групповым и общеколлективным сознанием такое же сложное, как между общественным и индивидуальным.

 

От механической к органической солидарности. Полагаясь на понятие социальной солидарности, Э.Дюркгейм построил одну из самых плодотворных теорий развития общества в мировой социологии[143]. От степени солидарности зависит состояние общества - нормальное или патологическое. Патология общества получила у Дюркгейма название аномии - ощущение отсутствия норм, возникающее в обществе, членов которого не только убедили, но и воспитали быть законопослушными, однако не позаботились создать для этого необходимые условия, прежде всего законодательные. Общество, по Дюркгейму, это особая реальность, несводимая к сумме составляющих его элементов, а позже он говорил об обществе как о Боге, превосходящем по моральной и материальной силе индивида и навязывающим ему определенное поведение и мышление.

 

Разделение труда вносит разнообразие, и чем больше оно, тем сильнее у людей стремление к единству и обмену. Символом обмена, его юридической формой выступает договор. Обмен предполагает, что два человека берут на себя взаимные обязательства. Из этого проистекают сотрудничество и кооперация. Кооперироваться, значит поделить между собой общее занятие. Договор покупателя с продавцом или предпринимателя с рабочим - форма социального взаимодействия. Их отношения регламентируются правами и законами, на которых покоятся социальные институты общества.

 

В книге <О разделении общественного труда>[144] Дюркгейм анализировал также и <ненормальные> формы: аномию (отсутствие законности и порядка), социальное неравенство, рутинизацию труда, деградацию рабочей силы, классовые конфликты.

 

В этом сочинении Дюркгейм изложил также теорию строения и эволюции общества. Согласно Дюркгейму, развитие человеческого общества проходит две фазы: 1) механической солидарности (доиндустриальное общество); 2) органической солидарности (часть доиндустриального и все индустриальное общество).

 

 

 

Для ранней стадии, механической солидарности, характерны жесткая регламентация, подчинение личности требованиям коллектива, минимальный уровень разделения труда, отсутствие специализации, единообразие чувств и верований, господство обычаев над формальным правом, деспотическое управление, неразвитость личности, преобладание коллективной собственности.

 

На поздней стадии, при органической солидарности, символизирующей современное общество, сокращается тирания коллективного сознания и возрастает суверенитет отдельной личности, появляется понятие частной жизни. На смену клану приходит вначале семья, а затем трудовая организация. Ее нынешняя форма - промышленная компания. Индивиды группируются уже не по признакам родства, а по содержанию трудовой экономической деятельности. Их круг общения - не род, а профессия. Место и статус человека определяют не единокровность, а выполняемая функция. Классы, заменившие собой кланы, формируются в результате смешения профессиональных организаций с предшествовавшими им семейными формами.

 

В примитивных обществах, основанных на механической солидарности, личность не принадлежит себе и поглощается коллективом. Напротив, в развитом обществе, основанном на органической солидарности, оба дополняют друг друга. Чем примитивнее общество, тем больше люди похожи друг на друга, тем выше уровень принуждения и насилия, ниже ступень разделения труда и разнообразия индивидов. Чем больше в обществе разнообразие, тем выше терпимость людей друг к другу, шире базис демократии. Чем глубже разделение труда, тем больше появляется новых профессий.

 

В примитивных обществах, основанных па механической солидарности, индивидуальное сознание во всем следует и подчиняется коллективному. Личность здесь не принадлежит себе, она поглощается коллективом. Напротив, в зрелых обществах, основанных на органической солидарности, оба начала дополняют друг друга, не поглощаясь. Гарантия личности здесь - это не просто словесное признание прав и свобод человека, автономности сознания, но прежде всего признание самостоятельной сферы действия за индивидом[145]. В действиях проявляется свобода человека. Это означает, что коллективное сознание должно быть открыто для индивидуального.

 

Разумеется, степень свободы личности от коллектива точно измерить нельзя, она величина условная. Даже в своих профессиональных занятиях, выступая членом той или иной организации, <мы согласуемся с обычаями, навыками, которые нам общи со всей нашей корпорацией. Но в этом случае испытываемое нами иго менее тяжело, чем когда все общество давит па нас:>[146]

 

Если трудовая организация, обладающая своей непохожей на общество корпоративной моралью, служит своего рода мостом между индивидом и обществом, то ее социальную функцию трудно переоценить. Она своеобразный стабилизатор напряжения. Коллектив давит не прямо на индивидов, выравнивая их по единому стандарту, насилуя индивидуальное в человеке, а опосредованно, через организации. Если последние образуются на основании сходства индивидуальных черт группы людей, солидарны внутри себя и в то же время не похожи на других, то внутри них развивается микроклимат, способствующий развитию личностного начала.

 

Организации защищают личность от насилия коллектива. Стало быть, чем разнообразнее индивиды в обществе, тем более разнообразными должны быть и трудовые организации, их объединяющие. Значит, отношения между организациями и в обществе в целом постепенно становятся все более терпимыми, демократичными. От выигрыша частей целое не проигрывает. Напротив, солидарность в таком обществе обретает новое качество. <Каждый орган... имеет тут свою особую физиономию, свою автономию, и, однако, единство организма тем больше, чем явнее эта индивидуализация частей. На основании этой аналогии мы предлагаем назвать органической солидарность, происходящую от разделения труда>[147].

 

Чем более примитивно общество, тем больше сходства между индивидами, тем рудиментарнее разделение труда и более ярко выражен коллективный характер общества. И в таком обществе репрессивные функции права преобладают над всеми другими. Механическая солидарность подчеркивается принуждением и насилием. Разнообразие же предполагает терпимость и демократию.

 

По мере дальнейшего разделения труда границы между профессиями стираются, их различия становятся все менее выпуклыми. Зато разнообразие внутри профессий усиливается. Возрастает и количество профессий[148]. Следовательно, разнообразнее специализация индивидов, выполняемые ими функции. Поэтому более сложными и дифференцированными становятся трудовые организации, основывающиеся не на сходстве, а на разнообразии функций.

 

Солидарность на сходстве, убежден Дюркгейм, слабее солидарности па разнообразии. Если коллектив удовлетворяет какую-то одну социальную потребность индивида, например в защите. то индивид имеет только одну точку соприкосновения с коллективом. Такая односторонняя связь всегда слабое многосторонней, ее легче разорвать. Вот почему в примитивных обществах члены какой-то группы легко входили в нее и легко уходили. Не только калмыки и монголы, па которых ссылается Дюркгейм, но и русские крестьяне легко покидали своего хозяина (помещика), во всяком случае до середины XVII в., как только он начинал сильно притеснять их. Они уходили на свободные земли юго-западной части России и Сибири, основывая новые поселения и трудовые организации. Так сформировалось донское казачество и начиналась колонизация Сибири.

 

В низших обществах при незначительном разделении труда, хотя и преобладало деспотическое управление, солидарность оставалась слабой. Всякий был свободен удалиться вместе со своей семьей. Социальные связи были не так прочны, как в современном обществе с развитым разделением труда. Римляне с легкостью раздавали права гражданства покоренным племенам, взятые в плен могли легко инкорпорироваться в новое общество, хотя бы через усыновление. В нынешних же обществах процесс гражданской ассимиляции - натурализация - очень сложен и длителен (например, в США).

 

Чем стереотипнее коллективное сознание, проще обычаи и верования, тем менее развитой должна быть личность. Наоборот, чем сложнее и неопределеннее правила поведения, тем больше требуется индивидуальной рефлексии для того, чтобы общие нормы применить к частным случаям. С прогрессом общества средняя степень интенсивности и определенности коллективного сознания, согласно Дюркгейму, убывает[149]. Если раньше коллективное сознание регулировало все сферы социальной жизни, то впоследствии - все меньшую и меньшую часть их. Если на ранних стадиях авторитет главы семейства почитался общественным долгом, то уже в Древнем Риме уважение к отцу стало частным делом каждого. Общество в целом это уже не интересовало.

 

Но, выйдя из-под коллективного контроля, семейная жизнь уже изменялась от дома к дому; семейные чувства потеряли свое однообразие и определенность, полагает Дюркгейм. Из коллективной жизни постепенно выделяется новая сфера - частная жизнь. В развитом типе современного общества неприкосновенность частной жизни гарантируется всеми его институтами. Напротив, в менее развитых обществах, особенно тоталитарных, частная жизнь индивидов не защищена от насилия со стороны коллектива.

 

В простых обществах регламентированы все стороны экономической и социальной жизни. Дюркгейм ссылается при этом на Фюстеля де Куланжа, который писал, что прежде государство сохраняло свою тиранию до мелочей. <Одежда обыкновенно утверждалась неизменно законами каждой общины: законодательство Спарты регулировало прическу женщин, а афинское запрещало им приданое больше трех платьев. В Родосе закон запрещал брить бороду... В Спарте, наоборот, он требовал, чтобы брили усы>[150].

 

Вместе с тем при излишней регламентации бытовых мелочей архаическое законодательство неспособно было решить более важные вопросы. Например, редко где однозначно разделялись проступок и преступление соответствующим определением. Все это предоставляло огромный простор личному мнению судей и произволу правителей. Допустим, в Афинах малейшее нарушение религиозных ритуалов квалифицировалось не как проступок, а как преступление, наказываемое смертью.

 

Из современной истории можно привести в пример репрессивный закон 1941 г., согласно которому за двадцатиминутное опоздание советского рабочего или служащего могли сослать в лагерь на 10 лет. Фактически для многих эта мера была равнозначна смертной казни. Подобные случаи, а их можно привести множество, свидетельствуют о сохранении коллективного контроля, принявшего жестко-репрессивные формы, даже в таком прогрессивном строе, каким мы считаем социализм. По существу же сталинский его этап знаменует ничто иное, как регрессивное возвращение к примитивным фазам коллективной жизни, давно уже пройденным человечеством.

 

В подобных обществах, где частная жизнь не отделена от коллективной, ее автономия и самостоятельность не гарантированы, авторитет общего сознания носит принудительный характер. Нередко этот авторитет приобретает атрибутику религиозного преклонения, хотя по своему содержанию он является светским, а именно идеологическим.

 

Для того чтобы увеличилась свобода личности, полагает Дюркгейм, недостаточно, чтобы индивидуальное сознание стало более зрелым. Нужно, чтобы оно увеличилось более чем общее сознание, чтобы оно освободилось от ига последнего, его абсолютной и превосходящей власти[151]. Иными словами, должны расшириться социальные функции индивидуального фактора, его удельный вес относительно других частей социального целого.

Категория: Мои статьи | Добавил: AZ (25.03.2012)
Просмотров: 1229 | Комментарии: 3 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 1
1  
Everyone would benefit from raednig this post

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]